Последствия Крымской войны
13 марта 1871 года в Лондоне представители семи держав – России, Турции, Великобритании, Франции, Германии, Австро-Венгрии и Италии – подписали Лондонскую конвенцию. Условия Парижского мира 1856 года о демилитаризации Черного моря отменялись. Русский флот возвращался в гавани, завоеванные еще при Екатерине II.
Чтобы понять значение этого договора, нужно обратиться еще дальше в прошлое. Крымская война закончилась для Российской империи неудачно. Коалиция в составе Османской империи, Англии, Франции и Сардинского королевства при враждебном нейтралитете Австрии смогла захватить Севастополь, оккупировать побережье Крыма. Хотя дальнейшие действия коалиции, в том числе попытки десанта на Балтике, оказались безуспешны, все стороны конфликта были истощены. Требовалось подписать мир, который и был заключен в Париже в марте 1856 года.
Осада Севастополя во время Крымской войныВ России мир восприняли как унизительный. Черное море объявлялось нейтральным. России и Турции запрещалось иметь там военные флоты, арсеналы и крепости на побережье. Контроль над проливами Босфор и Дарданеллы оставался в руках Турции, и для русских военных кораблей они по-прежнему были закрыты. Русское общественное мнение законно считало, что мир крайне несправедлив и при первой же возможности его условия должны быть пересмотрены.
Александр Горчаков
Крайне сложно, заступив на важнейшую должность, исправлять накапливавшиеся ошибки своего предшественника. Особенно, если этим предшественником являлся Карл Нессельроде, возглавлявший дипломатическое ведомство на протяжении почти 40 лет. Тем не менее, человек, взявшийся разгребать эти оставшиеся от предшественника "авгиевы конюшни" нашёлся, и звали его Александр Михайлович Горчаков. Он был министром иностранных дел Российской империи при двух императорах – Александре II (Освободителе) и Александре III (Миротворце): с 1856-го по 1882 год.
Родился будущий последний канцлер Российской империи 4 июня 1798 года в княжеской семье. Получил воспитание в знаменитом Царскосельском лицее, был товарищем Пушкина и будущего декабриста Пущина. Что интересно, в списке выпускников лицея именно он находился на первой(!) позиции, т.е. был лучшим, и потому в день выпуска был пожалован сразу чином титулярного советника (что по табели о рангах соответствовало капитану).
Портрет светлейшего князя А. М. Горчакова. Егор Ботман, 1874 г.Блестящий аристократ и великолепный дипломат, он не собирался мириться с парижскими ограничениями. Его фраза, сказанная вскоре после назначения, стала манифестом русской внешней политики:
«Говорят, Россия сердится. Нет, Россия не сердится, Россия сосредотачивается».
«Сосредотачиваться» – означало копить силы, искать союзников и избегать конфликтов, чтобы в удобный момент вернуть утраченное. Горчаков видел трещины в антирусской коалиции. Главным врагом была Великобритания, стремившаяся вытеснить русских из Азии, уменьшить русское влияние на Балканах. Франция Наполеона III в то же время не желала полного ослабления России, видя в ней противовес Британии. Австрия, предавшая Россию во время Крымской войны, оставалась тайным недоброжелателем, боясь ширившейся идеологии панславизма, призывавшей к объединению всех славянских народов в одном государстве.
Горчаков в ответ вел тонкую дипломатическую игру, умело использовал напряженность в отношениях Вены с Парижем и Берлином.
Главная ставка была сделана на Пруссию. Там правил король Вильгельм I, большой друг России, а реальная власть принадлежала «железному канцлеру» Отто фон Бисмарку, который сам готовился к слому европейского порядка и объединению Германии с помощью войн с Данией, Австрией и, скорее всего, Францией.
Отто фон Бисмарк, 1885 гБисмарку нужна была дружественная Россия, которая не ударит в спину в критический момент. Горчаков, в свою очередь, видел в Пруссии ту силу, которая сможет разрушить враждебную коалицию, навязавшую России условия Парижского мира. Это была реальная политика, абсолютно лишенная идеализма. Она была выгодна и немцам, и русским.
Бисмарк в своих мемуарах прямо указывал: нейтрализация Черного моря была «наиболее неудачным пунктом Парижского мира. Нация в сто миллионов человек [т. е. русские] не может вечно быть лишена естественного права суверенитета над собственным побережьем... В этом заключалась возможность развивать наши отношения с Россией».
Лето 1870 года стало тем самым моментом, которого так долго ждали в Санкт-Петербурге.
Пруссия организовала дипломатическую провокацию и вынудила Францию объявить войну. В считанные недели хорошо организованная прусская армия разгромила французов, Наполеон III сдался в плен под Седаном, французская империя рухнула.
Горчаков немедленно воспользовался этим. Франция – главный гарант Парижского договора – повержена и не может протестовать. Англия осталась в одиночестве, но без большой сухопутной армии она не имела возможности повлиять на ситуацию. Австро-Венгрия боялась вступать в войну без поддержки из Берлина. Сложилась уникальная ситуация.
31 октября 1870 года Горчаков отправил дипломатическую ноту державам, подписавшим Парижский трактат. В Лондоне это письмо назвали «бомбой, взорвавшей европейское единство».
Горчаков не требовал перемен, он констатировал факт. В ноте были перечислены все случаи, когда другие державы нарушали условия Парижского договора (например, пропуск иностранных военных судов через проливы Босфор и Дарданеллы). На этом основании канцлер делал вывод: договор уже нарушен, и Россия поэтому не считает себя связанной принятыми ранее обязательствами по нейтрализации Черного моря. При этом Горчаков подчеркивал, что Россия не посягает на другие статьи договора и готова обсуждать изменение его условий.
Лондонская конвенция 1871 года
Реакция в Европе оказалась предсказуемой. Премьер-министр Великобритании Уильям Гладстон оказался в сложном положении. Консервативная пресса подняла шум, обвиняя Россию в разрушении международных договоров. Звучали призывы к войне, к отправке флота. Британское общество говорило о необходимости крестового похода против «северных варваров».
Однако Гладстон и его кабинет проявили благоразумие. Они понимали: самоубийственно воевать с Россией в одиночку, имея за спиной враждебную Пруссию, а Францию – после военного поражения и в состоянии хаоса. При этом английское общество вело себя крайне лицемерно – британские политики всегда нарушали договоренности, когда это было выгодно их стране. Королева Виктория лично вмешалась в конфликт и призвала к сдержанности. В итоге Лондон предложил созвать международную конференцию.
Горчаков добился главного: вопрос больше не стоял о том, можно ли России иметь флот на Черном море. Речь шла лишь о том, как именно будет узаконен данный факт.
Конференция открылась в Лондоне 17 января 1871 года. Россию представлял опытнейший дипломат Филипп Бруннов. Споры оказались долгими. Великобритания и Турция упирались изо всех сил, но понимали: если они не согласятся, Россия просто проигнорирует конференцию и начнет строить Черноморский флот явочным порядком. Бисмарк, естественно, поддерживал Россию.
Бруннов Филипп Иванович13 марта 1871 года была подписана Лондонская конвенция. Отменялись статьи Парижского трактата, запрещавшие России и Турции держать военный флот в Черном море, а также создавать арсеналы и крепости на Черноморском побережье. Принцип закрытия проливов Босфор и Дарданеллы для иностранных военных судов в мирное время сохранялся. Однако османский султан получал право открывать проливы для военных судов «дружественных и союзных держав», если Турция сочтет это необходимым для обеспечения выполнения Парижского договора.
В России известие о подписании Лондонской конвенции встретили с ликованием. Поэт и дипломат Федор Тютчев написал тогда знаменитые стихи, обращенные к Горчакову:
Да, вы сдержали ваше слово:
Не двинув пушки, ни рубля,
В свои права вступает снова
Родная русская земля.
Это была бескровная победа. Александр II пожаловал Горчакову титул светлейшего князя, что было исключительной наградой. Россия вернула себе статус великой морской державы. Уже в 1870-х годах началось возрождение Черноморского флота: строились броненосцы, восстанавливались укрепления Севастополя. Без этой дипломатической победы была бы невозможна победоносная Русско-турецкая война 1877–1878 годов.
Однако Лондонская конвенция, отменив нейтрализацию, закрепила старый принцип закрытия проливов Босфор и Дарданеллы. Более того, новая формулировка давала султану право по своему усмотрению пропускать военные корабли «дружественных» держав. На практике это означало, что Англия или Франция (союзники Турции) могли в нужный момент ввести эскадру в Черное море, а Россия могла выйти в Средиземное море только по разрешению Турции.
Такие условия стали миной замедленного действия. Россия была вынуждена сделать одной из своих приоритетных целей получение контроля над черноморскими проливами и Константинополем. То есть стать смертельным врагом Турции.
Во время Русско-японской войны 1904–1905 годов Россия не смогла перебросить Черноморский флот на Дальний Восток – Турция отказалась открывать проливы. А в 1914 году, когда Турция еще не вступила в Мировую войну, она пропустила через проливы германские военные корабли «Гебен» и «Бреслау», которые вскоре под османскими флагами атаковали русскую территорию.
И тем не менее Лондонская конвенция 1871 года стала важнейшей вехой в истории международных отношений. Она продемонстрировала, что никакая система мирных договоров не может быть вечной, она всегда зависит от баланса военных, экономических и дипломатических сил. Россия доказала, что может добиваться реванша не только военной силой, но и тонким дипломатическим расчетом.
Использовав противоречия великих держав, Горчаков сделал то, что казалось невозможным – в одиночку переиграл всю европейскую дипломатию. Условия конвенции 1870 года действовали вплоть до Первой мировой войны. Это был настоящий триумф русской дипломатической школы.
Временные союзники
Впрочем, была и обратная сторона медали: выросшая в Германскую империю после ряда победоносных войн Пруссия рассматривала теперь Россию не как союзника, а как конкурента за доминирование в Европе. И к середине 1870-х годов в отношениях Бисмарка и Горчакова наступило серьёзное охлаждение.
Разумеется, отчасти политическая линия Нессельроде, направленная на согласование российской политики с интересами "великих держав", сохранялась и Горчаковым. Так, в 1877 году после варварской резни, устроенной турками православным болгарам, Россия объявила-таки войну Турции. Однако и здесь престарелый канцлер остался верен себе, пытаясь получить на начало войны некое "разрешение" от Европы. Например, обещал Австрии, что Россия будет очень умеренна при заключении мира, а Англии, что русская армия не перейдёт Балканские горы. Правда, в ходе войны это обещание было дезавуировано, что вызвало негодование в Англии и стало поводом для воспрепятствования ею под угрозой войны занятию русскими уже практически беззащитного Константинополя.
После двухлетней войны, стоившей России, считая умерших от болезней и ран до 100 тыс. человек, 19 февраля 1878 года был заключён Сен-Стефанский мирный договор, далеко не самый удачный для России. Он создавал обширную Болгарию, но понесшие наибольшие жертвы в борьбе с турками Сербию и Черногорию увеличивал весьма незначительно, Греция не получала вообще ничего, Боснию же и Герцеговину, также активно боровшиеся с турками, договор и вовсе оставлял под турецкой властью.
Впрочем, Европу и это не устроило, и 1 июня того же года открылся Берлинский конгресс, пересмотревший условия Сен-Стефанского мирного договора. Председательствовал на нём Бисмарк, сделавший всё, чтобы дезавуировать все достижения России в ходе войны.
Болгария была разделена на три части: вассальное княжество от Дуная до Балкан с центром в Софии; болгарские земли к югу от Балкан образовали автономную провинцию Турецкой империи Восточную Румелию, а Македония — земли до Адриатики и Эгейского моря возвращались Турции без каких-либо изменений в статусе. При этом Болгария объявлялась вассальным княжеством, выборный глава которого утверждался султаном, и обязывалась платить султану дань. И без того скудные приобретения Сербии и Черногории были ещё более урезаны, а оставшиеся приобретения давались за счёт болгарских территорий. России, правда, прирезали Южную Бессарабию, Карс, Батуми и Ардаган, но отобрали Баязет и плодородную Алашкертскую долину. Более всех получила Австро-Венгрия, которую Бисмарк рассматривал как будущего союзника Германии против российского влияния на Балканах: ей отдали Боснию и Герцеговину. Бисмарк же год спустя заключил с нею направленный против России Двойственный союз (Впоследствии к нему присоединилась Италия и он стал Тройственным). Именно конгресс не только свёл почти на нет успехи России в этой войне, но во многом заложил фундамент для грядущих Балканских войн и отчасти – для Первой Мировой войны.
Берлинский конгресс. Антон фон Вернер, 1881 г.Берлинский конгресс, который сам Горчаков называл самой чёрной страницей в своей служебной карьере, по сути стал концом этой карьеры, хотя номинально с поста главы МИД он ушёл лишь за год до смерти, а канцлером оставался пожизненно. Умер Александр Михайлович в 1883 году в Баден-Бадене и был похоронен в фамильном склепе на кладбище Сергиевой Приморской пустыни в Петербурге. Что же касается должности канцлера, то хотя она и не была упразднена, но оставалась вакантной до самой февральской революции 1917 года.
Нет сомнений, что Александр Михайлович Горчаков был большим патриотом России, искусным дипломатом и делал всё для блага своей Родины. Но верно и то, что он, как, впрочем, и его предшественник, оставался на ошибочной позиции "евроцентризма", будучи уверенным, что всё решается именно в Европе, а потому остановить враждебную нам европейскую державу можно только союзом с другой европейской державой. Россия при этом всегда оставалась честной в отношении своих союзников, они же придерживались старого латинского принципа: "нужен – кто нужен, когда нужен и пока нужен".
И предавали её, причём – все и всегда: и до Горчакова, и после него. А потому невольно вспоминаются знаменитые слова императора Александра III:
"У России есть только двое настоящих друзей – её армия и флот".
В истинности чего мы на протяжении нашей истории не раз убеждались. (но политики постоянно натыкаются на дурные грабли извечной веры в отсутствие лжи оппонентов)
Потому и слышим: нас обманули...
Свежие комментарии