Жизнь - театр

829 подписчиков

Питерские здания необычной формы

Лодки или грибы: Самая необычная церковь РоссииЗдание необычной формы в маленьком поселке Понтонном под Петербургом начали возводить в 1981 году как музей — а завершили лишь в 2010-м, уже как церковь пятидесятников. Эксперты иногда сравнивают постройку с капеллой во французском Роншане, сочиненной пионером модернизма Ле Корбюзье, а обыватели — с грибами или взрывом. Питерские здания необычной формыОбе аналогии не имеют отношения к изначальному архитектурному замыслу — рассказываю, что имел в виду автор, причем тут золотое сечение, как протестантская община дорабатывала позднесоветский проект и чем несостоявшийся музей Усть-Ижорского фанерного комбината напоминает смелую экспериментальную архитектуру советских остановок.

Церковь «Ковчег»

(музей Усть-Ижорского фанерного комбината)

АРХИТЕКТОР: Игорь Павлович Шмелёв
АДРЕС: Санкт-Петербург, Колпинский район, п. Понтонный, Фанерный пер., 11аПитерские здания необычной формыПОСТРОЙКА: 1981–2010 гг.
ВЫСОТА: 1 этаж
ПЛОЩАДЬ: 180 м²
СТИЛЬ: постмодернизмПитерские здания необычной формы

Понтоны

Если бы церковь «Ковчег» находилась в Петербурге — даже в спальном районе — она неминуемо стала бы достопримечательностью. Но особенности местоположения — в поселке с населением менее 9 тысяч человек — оберегают необычную постройку от нашествия туристов. Здания нет даже в списке достопримечательностей Понтонного на «Википедии».

Железнодорожную платформу «Понтонная», в 300 метрах от которой находится церковь (когда проходят составы, здание ощутимо подрагивает), открыли в 1911 году. Но первое упоминание топонима датируется 200 годами ранее: еще при Петре I здесь квартировался лагерь первой понтонной роты, на вооружении которой были жестяные понтоны голландского типа.

Собственно необычные формы фасадов и символизируют вертикальные понтоны (или лодки). Архитектор Игорь Павлович  Шмелёв сейчас живет в Литве, но через свою петербургскую знакомую он ответил на вопросы The Village о замысле и некоторве моменты я приведу тут. Помимо легенды о Петре I архитектор вдохновлялся историей об Усть-Ижорском заводе, который в блокаду поставлял бревна и обрезки фанеры для Дороги жизни (имеется в виду завод № 363 Наркомата оборонной промышленности). Питерские здания необычной формыЗавод сегодняПитерские здания необычной формы

Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы

Архитектор

Игорь Шмелёв — житель блокадного Ленинграда (он родился в 1934 году). В профессиональном сообществе известен интересными взглядами на архитектуру — с ними можно ознакомиться на его сайте. Ключевая научная работа называется «Третья сигнальная система» («Золотое сечение»). 
«Очень необычный человек. Теоретик искусства, философ и эзотерик. Исследовал древнюю архитектуру, зодчество Египта», — характеризует Шмелёва архитектор Александр Стругач.

С работами французского модерниста, с капеллой Роншан которого иногда сравнивают здание в Понтонном, Шмелёв, разумеется, был знаком: на сайте архитектор представлен в том числе как «создатель инверсного канона, полученного в ходе нетривиального анализа Модулора Ле Корбюзье» (а также как автор пособия 2003 года «Ошибка Корбюзье»).Питерские здания необычной формыИз архива CityWalls

Сам Шмелёв — разработавший спецкурс по основам теории гармонии — проектировал объекты с помощью золотого сечения (пропорция, которую часто связывают с именем Леонардо да Винчи). Музей в Понтонном не исключение. Показательна и поздняя работа Шмелева: жилой дом в Вильнюсе, который местные называют «замком на горе». Питерские здания необычной формыВ интервью об этом здании архитектор говорит: «...все пространственные характеристики дома тщательно выверены числовыми значениями, вытекающими из богатой „партитуры“ золотого сечения».

Пастор церкви «Ковчег» Алексей Кошелев в своем недавнем издании приводит следующие слова Шмелёва о доме в Понтонном: «...я знал, что здесь будет церковь <...> и заложил изначально в проект все храмовые пропорции. А сама идея здания — это лодки, устремленные носовой частью в небеса». Архитектор — который на момент строительства был человеком нерелигиозным, а сейчас православный верующий — утверждает, что не говорил такого: он строил именно музей, а не церковь. Скорее всего, имеется в виду сакральность самого золотого сечения — принципа, в соответствии с которым, поясняет Шмелёв, строили древние храмы.Питерские здания необычной формы

Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы

Музей

В качестве авторов здания в Понтонном обычно указывают двух архитекторов: помимо Игоря Шмелёва это Бенцион (или Вениамин) Фабрицкий. Он занимался проектом преобразования Новой Голландии еще до появления на острове компании Романа Абрамовича. В его архитектурной мастерской дебютировал знаменитый Сергей Чобан.

Впрочем, по словам Шмелёва, Фабрицкий не имел отношения к проектированию дома в Понтонном. Но ранее два архитектора действительно работали в тандеме: например, подготовили издания «Вместе с солнцем», «Сокровища Древней Руси» и другие. Кроме того, и Фабрицкий, и Шмелёв — в числе авторов Дворца культуры и отдыха в детском лагере «Орленок» в Краснодарском крае, сложносочиненного бруталистского здания 1976 года постройки. Собственно благодаря «Орленку» ленинградское отделение Художественного фонда РСФСР и обратилось к архитекторам с заявкой от Усть-Ижорского фанерного комбината: реконструировать (а фактически — построить с нуля) музей. По воспоминаниям пастора Алексея Кошелева, прежний музей на этом месте был маленьким деревянным домом — до перепрофилирования в нем вроде бы даже жили люди.

Проект нового музея упоминается в журнале «Строительство и архитектура Ленинграда» за 1978 год (№ 2): «Сохранив существующее здание музея, авторы предложения (архитекторы И. П. Шмелёв и Б. Б. Фабрицкий) создали совершенно новую композицию, отличающуюся скульптурной пластикой. <...> В здании предусмотрены цветной вертикальный витраж и другие декоративные элементы, которые будут более подробно разработаны в содружестве с художниками».

Музей возвели в черновом виде, а в перестройку — как и многие другие ленинградские объекты — заморозили: Шмелёв говорит, что не нашел общего языка с новым директором фанерного комбината. Дом оказался заброшенным, в нем жили бездомные, случались пожары. «...здание стало просто разворовываться: тащили все что можно — двери из красного дерева, специальный кирпич, отделку», — писала колпинская газета «Окно».Питерские здания необычной формы

Пастор

«Про форму взрыва — это фантазии людей. Где-то еще читал, что в форме гриба... Ну вы же видите, это лодки. Это символ церкви. Почему мы называемся „Ковчег“? Церковь по Библии — место спасения для людей. Это спасение от греха, от вечной погибели», — говорит пастор Алексей Кошелев.

«К 1994 году черновые стены — вот эти лодки — уже были построены. И за эти формы народ называл здание церковью, — продолжает он. — Мы с женой гуляли с коляской (у нас тогда появился первый малыш). И все думали: „Надо же, такое здание пропадает“. Вот бы, думаем, нам  Господь дал это здание. И мы молились. Просто молились: „Боже, если есть твоя воля, пускай состоится“».

Кошелев — житель поселка Понтонного. Ему 53 года, у него шестеро детей. В начале 90-х работал инженером-механиком холодильных установок на хладокомбинате. Тогда же в поселке начала формироваться протестантская община — богослужения проходили в местном ДК «Нева» и в ДК имени Маяковского в Колпино.

В 1994 году знакомый пастора рассказал, что руководство фанерного комбината хочет избавиться от несостоявшегося музея. В июне Кошелев пришел на совет трудового коллектива, рассказал о нуждах общины. Большинством голосов совет решил передать объект верующим — комбинат продал здание за символическую сумму в 2 900 рублей.

«Но если бы я знал, сколько тут потребуется достраивать, доделывать, я бы, наверное, молился еще лет десять», — продолжает пастор. По его словам, в том же 94-м на объект приехал сам архитектор: вместе с пастором Шмелёв прошел в здание. «Он сказал: „Вам, ребята, придется делать кирпич специальной формы“ — это для необычных арок наверху». По совету архитектора пастор обратился на завод в городе Никольском, где делали кислотоупорный кирпич, — руководство предприятия настолько вошло в положение верующих, что выделило общине собственный угол в одном из цехов. «У нас в церкви был хороший специалист, который смог сделать по чертежам Игоря Павловича пресс-формы. Изготовили деревянные колотушки, каждую субботу ездили в Никольское (Тосненский район Ленобласти. — Прим. ред.) и набивали эти кирпичи», — вспоминает Алексей Кошелев.

Помогали, по словам пастора, и другие предприятия. Усть-Ижорский комбинат, который в свое время и заказывал здание музея, выделил «много фанеры»: «Мы сделали полы, потолки». А Пикалевское объединение «Глинозем» пожертвовало цемент.

В 2010 году община завершила достройку здания — впрочем, по мнению пастора, работы нельзя считать оконченными: например, еще нужно благоустраивать территорию вокруг храма. Сейчас «Ковчег» стоит на приличном расстоянии от типовой застройки в Понтонном, а раньше рядом с церковью находились двухэтажные деревянные дома барачного типа. Алексей Кошелев рассказывает, что возвели их в 1930-е для рабочих фанерного комбината, а расселили только лет десять назад — потом «по одному пожгли и разобрали»: «Когда мы тут все доделывали, жители тех домов нам сказали: „Ну, теперь нас расселяйте. Что это мы тут рядом будем жить“. Мы ответили: „Извините, расселить не можем, но мы помолимся за вас». Помолились — и в итоге их расселили без нашего участия».Питерские здания необычной формы

Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы
Питерские здания необычной формы

Внутри

И деревянные дома, и храм были подключены к центральному отоплению — после расселения сети обрезали, и сейчас «Ковчег» отапливается автономно, от электрического котла. Водоснабжение тоже собственное: в туалете висит лист формата А4 с просьбой расходовать воду экономно.

Другая деталь, которую сразу замечаешь в туалетной комнате, — необычные вставки с подобием барельефа среди кафельной плитки на стенах. По словам пастора, вставки где-то добывал сам Шмелёв. Еще один аутентичный фрагмент интерьера, переживший период разрухи, — детали из красного дерева во втором помещении, где мы пьем чай и записываем интервью: «Тогда красное дерево баржами на фанерный комбинат из Африки возили — они что-то из него делали. Фанеру, наверное», — говорит Кошелев.

Всего в «Ковчеге» два помещения (и, соответственно, два входа). В основном — большом — зале есть балкон и баптистерий (крестильная купель). С балкона — выход на крышу; снег с нее счищают сами прихожане. В общине около ста человек: в церковь приезжают в том числе из соседнего Металлостроя (в частности, бывшие заключенные из местной колонии), а также из Петербурга. Кроме того, по воскресеньям в здании «Ковчега» проходят «служения реабилитации» — с программой освобождения от алкогольной и наркотической зависимости.

Самострой

Формально здание церкви не принадлежит Местной религиозной организации Христиан Веры Евангельской (полное название «Ковчега»). Объект находится в собственности города Петербурга, а пятидесятники его арендуют (зато здание, благодаря им достроено и живо!).

Оказалось, что у фанерного комбината, который продал здание общине, не было разрешения на строительство, поэтому в 1998 году комитет по земельным ресурсам отказал протестантам в регистрации права собственности. А в 2016 году Смольный подал иск в арбитражный суд о признании здания государственной собственностью. В марте 2017 года суд удовлетворил иск; «Ковчег» по документам стал самостроем. Пастор Алексей Кошелев говорит, что городские власти согласовали с ним этот сценарий.Питерские здания необычной формыВ начале 2018 года пятидесятники обратились к городу с просьбой передать им здание. В Смольном на запрос The Village ответили, что «в настоящее время комитетом (имущественных отношений Санкт-Петербурга, КИО. — прим.) проводится работа по передаче здания в собственность религиозной организации». Основание — федеральный закон  № 327 («О передаче имущества религиозным организациям»). Подобная схема легализации культовых «самостроев» известна по объектам Русской православной церкви: например, год назад город точно так же передал в собственность РПЦ часовню святителя Луки Крымского на улице Сикейроса.Питерские здания необычной формыДля общины протестантов решение КИО означает счастливую развязку истории длиной почти в 25 лет.

 

Александр Семёнов:

Удивительно, что до сих пор так мало людей знают о существовании этой постройки. Я сам узнал о ней чисто случайно буквально лет пять назад. Хотя здание, по крайней мере для Петербурга, уникальное. Да и на территории бывшего СССР пойди поищи столь хорошо сохранившийся памятник постмодернизма. Возможно, дело в месте — нынешняя церковь стоит далеко не в самом популярном районе города, за многочисленными деревьями (летом ее практически не видно из проезжающих мимо поездов). Но в этом и ее определенное преимущество — никто пока что не заинтересовался ее перестройкой или сносом. Едва ли она сохранила бы свою аутентичность, находясь, к примеру, в центре города.

Здание вызывает множество ассоциаций: лодки, понтоны, яйца... мой друг вообще сказал, что это «бабушки в платочках, стоящие перед стеллажом в магазине». Архитектура символов, знаков. Она заигрывает с тобой, смущает и заставляет искать аналогии. И здесь многие вспоминают знаменитую капеллу Роншан архитектора Ле Корбюзье, построенную многим раньше, в 1950–55 годах. Несмотря на то, что Корбюзье в данном проекте отходит от своего привычного функционального стиля и концептуально приближается к архитектуре постмодернизма, необходимо понимать, что это другое время, и капелла скорее отсылает к работам экспрессионистов, нежели к символической архитектуре 70–80-х. Из общего здесь разве что плавные линии и внимательное смакование деталей.

Гораздо больше несостоявшийся музей Усть-Ижорского фанерного комбината напоминает смелую экспериментальную архитектуру советских остановок.Питерские здания необычной формы На малых архитектурных формах советские проектировщики могли, так скажем, порезвиться, избавиться от ежовых рукавиц стандартов, функционализма и тотального контроля. Игровая сущность постмодернизма хоть и отвергалась на государственном уровне, но на местах часто находила себе дорогу даже в весьма крупных проектах, как в нынешнем Новгородском академическом театре драмы.Питерские здания необычной формы Но сравнение церкви в Понтонном с театром не совсем уместно. Такой же неуместной является и постановка ее в один ряд с не менее странными, но иными по сути памятниками в странах Восточной Европы.Питерские здания необычной формыВот, например.

Символизм последних двух объектов не столь очевиден, он завуалирован, скрывается в формальных приемах архитектуры. Символизм музея Усть-Ижорского фанерного комбината гораздо более очевидный, он отсылает к конкретным вещам, а интерпретации уже зависят от отдельных людей. По своей сути это, как сказали бы авторы «Уроков Лас-Вегаса», дом-утка.Питерские здания необычной формыНо, на мой взгляд, не стоит искать прямые аналогии или пытаться уличить автора в заимствовании. Необходимо понимать, что все новые концепции формируются на основании предыдущего опыта. Очень часто два проекта могут быть крайне похожи, хотя их создатели ничего друг о друге не знали. Гораздо интереснее уделять внимание локальным нюансным различиям, которые и формируют облик большинства окружающих нас вещей. В конце концов, наиболее удачные реплики и становятся новым языком.

Картина дня

наверх