«Иван наказал Марусе: через неделю, как меня не станет, придет к двери белый кот. Впусти его, он счастье принесет».
Кот не мог звонить в дверь! Однако звонок прозвучал, она могла в этом поклясться! Побежала открывать, не спрашивая. Никого. И тут взгляд скользнул вниз.
Внутри все похолодело, сильно забилось сердце.
Она всю неделю прорыдала. На работе взяла отпуск без содержания. Не могла даже на улицу выйти - ноги не держали.
Любимый муж Ванечка, с которым они с детского сада вместе были, вдруг сильно заболел. Здоровый, под два метра, весельчак, у которого в руках все спорилось. Никогда даже простудой не болел. А тут раз - рак. Съел он его за несколько месяцев, не поморщился...
Муж меньше 50 кг под конец весил. Маруся старалась держаться. Все шутила. Что скоро лето. И они поедут на лодке. Будут на том берегу грибы и бруснику собирать. Картошечку запекут. Хлеба пожарят. И в саду дел полно.
Иван слушал и кивал. Словно соглашался. Ручки у него совсем худенькие стали, слабые. Еле дотронулся до ее ладошки и прошептал:
- Как же ты... Без меня-то. Надо придумать что-то. Надо же тебя беречь! Маленькая ты моя, - Иван судорожно закашлял.
- Ну что ты, милый, лежи, нельзя тебе волноваться! Какая же я маленькая? Мне уже 48 лет! - всхлипнула Маруся.
- Не уже, а еще! - попробовал улыбнуться муж.
Он такой был. Добряк с юмором.
Два дня провел в забытье, а потом вдруг открыл глаза и четко так наказал:
- Через неделю, как меня не станет, придет к двери, Маруся, белый кот. Впусти его, он счастье принесет. Скоро ты радоваться будешь!
- Ваня! Ты чего говоришь? Как не станет? Ванечка, я не могу без тебя! - заплакала женщина.
Сама решила - муж сильно бредил. К вечеру Ивана не стало.
Детей у пары не было. И бедная женщина места себе не находила. И вот раздался тот звонок в дверь...
Глядя на белого кота, Маруся не могла понять: то ли случайность, то ли муж что-то знал? Из будущего? Но как?
Кот проснулся. Она робко присела рядом. На бездомного не похож. Ухоженный, белоснежный. И то ли ей привиделось, то ли правда - показалось, что кот глазами да повадками на мужа ее походит.
Пошла на кухню, у нее там кисель варился. Кот истошно завопил. Она ему мисочку налила. Иван-то тоже очень кисель любил. Кот все до последней капли вылизал.
- Ишь ты... Кисель, - только и прошептала женщина.
Так кот обрел имя. У Маруси сердце болело в последнее время. И в ту ночь, первую, когда кот пришел, она вдруг проснулась среди ночи и поняла - нечем дышать. Словно тяжесть какая-то. Судорожно стала хватать губами воздух, пытаясь дотянуться до телефона, чтоб скорую вызвать. Да не смогла. Только бессильно сползла на пол.
Последнее, что запомнила - Кисель, быстро подбегающий к ней и заползающий по руке.
Когда открыла глаза, вокруг бушевало утро. Солнечные зайчики прыгали по стенам, догоняя друг друга. Ничего не болело. А в ухо радостно тыкался кот.
Он ее не раз еще выручал.
Однажды Маруся дверь не закрыла, когда половики хлопала. Все равно же в магазин идти. И вдруг та распахнулась и мужик вваливается. По виду неадекватный, глаза дикие. И на нее идет. Она только охнула. А со стенки в коридоре, где шапки лежат, Кисель прыгнул. Незваному гостью почти на плечо, когти выпустив. Тот взвыл, кота скинул да бежать.
Или, когда в очередной раз вспомнив мужа, женщина уснула, а на плите чайник, да полотенце сверху упало. Кот разбудил, когда вся кухня в дыму была. Вопил так истошно.
Маруся ему шлейку купила. И гуляла с ним. Постепенно успокаиваясь. Ее бедное измученное сердце воспринимало Киселя не как животное. А некого посланника от любимого Ванечки.
Летним вечером гуляли в парке. Поздно уже было. Но Кисель ее прямо настойчиво тащил туда погулять. И тут на скамейке Маруся увидела мальчика лет 10. Он сидел и смотрел в одну точку. И такая скорбь была в этой маленькой фигурке, что женщина не выдержала, остановилась. Мальчик плакал. Но увидев ее, вытер глаза и быстро отвернулся.
Она рядом на лавочку присела. Думала, как разговор начать. Вдруг помощь нужна?
И тут Кисель, соскочив с ее колен подошел к ребенку. Замурчал, стал о руку тереться. Мальчик поднял глаза. Синие, несчастные. И робко погладил кота. А тот его все за шею обнимал.
Разговорились они. Ребенок пояснил, что из приюта сбежал. Не может там быть. Хочет домой. А дома нет. И мамы с папой тоже больше нет. Огонь- и все. Он выбрался. Точнее, отец вытолкал в последний миг.
Маруся себя в этот миг жалеть перестала. Подвинулась к мальчику, стала гладить его по голове, рассказывать про мужа, про себя, про кота.
Потом сказала, что проводит его - ищут же наверняка.
И у самых ворот вдруг спохватилась, спросила:
- Как тебя зовут?
- Иван, - просто ответил ребенок.
С утра Маруся уже у руководства была. Стала объяснять, что зарплата у нее высокая, квартира четырехкомнатная, дача. Надо - брак оформит. Маруся даже с соседом на эту тему уже поговорила, тот пообещал помочь с фиктивным браком, если надобность возникнет. Если нельзя усыновить - она может и под опеку взять. Ее, правда, предупредили - ребенок трудный, неконтактный, есть маленькие детки, так что если она хочет, можно их взять.
- Нет. Мне Ванечку надо, - только и ответила она.
И попросила мальчика навестить. Он в игровой у окна стоял. Маруся зашла. С собой у нее булочки были с корицей. А в горле комок, даже позвать не смогла. Только Ваня словно что-то почувствовал - обернулся. И такая радость вспыхнула в глазах!
- Здравствуйте, тетя! А вы как у нас? А где кот? - подбежал.
- Я... к тебе, Ванюша. Вот, приходила к директору. Ванечка, ты у меня жить хочешь? Я знаю, маму никто не заменит. Чужая тетка я. Но... Тебе хорошо будет, обещаю. Ребенок не должен жить в детдоме. Каждого должны забрать домой. Чтобы у всех детей появились мамы и папы. Потому что самое главное в жизни - это семья и дом. Место, где тебя ждут! Ванечка, я тебя всегда ждать буду! - утирая слезы, прошептала Маруся.
- Правда? Вы меня правда заберете? Домой? - ахнул мальчик.
Маруся документы оформила необходимые. Вскоре Иван переступил порог ее квартиры. К нему навстречу выбежал Кисель. Мальчик подхватил его на руки, уткнулся в шелковистую шерсть.
Маруся суетилась, на стол накрывала. И долго сидела у кровати, где беспокойно спал мальчик.
Прошел месяц и Ванюшу стало не узнать. Он перестал вздрагивать, кричать во сне. Ее называл "тетя Маша". И вечерами, когда вместе смотрели фильмы, все держал за руку. А еще смущаясь, просил ему почитать перед сном. Знакомые плечами пожимали: зачем это ей? Жила бы для себя.
Они не понимали, что впервые после того, как мужа не стало, она жить начала. У нее были мальчик и кот. Любимые.
Тем вечером Ваня во дворе на велосипеде катался, да не удержал равновесие, о камень запнулся. Маруся выбежала к нему. И тут мальчик, сидя на земле и протягивая к ней руки, вдруг крикнул:
- Мама! Мамочка!
Маруся обняла его. И ласково зашептала, что сейчас больно не будет, все пройдет. И чуть громче сказала:
- Все пройдет, Ванюша, сыночек! Мама рядом!
А сверху, из окна, наблюдал за ними с подоконника кот Кисель...
© Татьяна Пахоменко
Художник Дарья Краснова «Счастье в дом»
Верь мне, кот
«Вот, пожалуй, и все... – думал кот, стараясь сохранить остатки тепла, свернувшись в клубок. – Сейчас надо уснуть, а просыпаться уже не придется…»
Он так и не оставил свой дом после того, как в нем не стало хозяина. Пока держалось тепло, он проникал в пустой дом через окно с разбитым стеклом. Бродил по комнатам с разбросанными по полу вещами, которые еще хранили запах хозяина.
Потом пришли морозы, и кот перебрался в подвал, где была оборудована «кочегарка» - стояла железная печь с водяным котлом, который обогревал дом, гоняя по трубам горячую воду.
Теперь печь бездействовала, вода из системы отопления слита. Был запас дров, аккуратно сложенный в небольшую поленницу, но топить печь кот не умел.
Небольшую отдушину в подвал хозяин не закрыл. Не успел. Через нее кот и пробирался сюда. Здесь было теплей, чем на улице и в доме, не так сильно задувал ветер.
До глубокой осени кот кормился мышами, но снежный покров скрыл их места обитания. Редко удавалось выследить и поймать мышь, неразумно пробравшуюся в дом или в подвал. Силы кота убывали с каждым днем, наконец, сегодня он решил оставить бесполезную борьбу за жизнь.
Метель не спеша заметала единственный выход из подвала, еще час-другой, и кот будет отрезан от мира навсегда. Но его это не волновало, он уже принял решение.
Коту снился сон… Летний теплый вечер. Хозяин сидит на крыльце дома, единственного жилого дома во всей деревне. Кот присел рядом, и оба, щурясь, смотрят на закатное солнышко. Хорошо. Покойно. Они вдвоем и никого им больше не надо…
Сон прервал шум двигателя. Кот недовольно поднял голову, прислушался. Так и есть – невдалеке через село проходила дорога, по которой изредка проезжали машины, вот и сейчас запоздалый водитель пытался проскочить через бывшее село, надеясь на авось.
Не вышло – машина обиженно взревела, пытаясь вырваться из глубокой, заснеженной колеи, но осознав тщетность своих усилий, успокоилась, заработала тихо, едва слышно.
«Застрял, – понял кот. – Надолго. Что бы сделал хозяин в таком случае? Пошел бы к проезжим, предложил помощь. Привел бы незадачливых путешественников в дом, отогрел бы, напоил горячим чаем...
Но хозяина больше нет, значит, надо идти мне. Как это некстати…»
Он с трудом поднялся, вздрагивая от холода, размял замерзшее тело и полез в отдушину, на улицу, пробивая головой путь сквозь наметенный сугроб.
*****
Снежный заряд ударил внезапно. Дворники «Форда» не успевали сметать снег с лобового стекла, видимость – метров десять, не более. А до родного села, где ждут его родители – километров двадцать.
Егор съехал на обочину, включил «аварийку» и достал мобильный телефон. Трубку взял отец:
- Ты где? – голос спокойный, но Егор знал, что отец волнуется, а уж мать наверняка стоит рядом и прислушивается к каждому слову.
- У поворота на Ольховку, батя. Десятка два километров еще по грейдеру, но завьюжило. Думаю, через Ольховку срезать, напрямую. Как думаешь, проскочу? Дорога там еще есть?
- Ездят мужики по той дороге, - чувствовалось, что отец сомневается. – Только Ольховка уже нежилая, последнего жителя еще в сентябре похоронили. Смотри сам, если дорога накатана – проскочишь, а нет – то лучше не торопясь, по грейдеру.
- Добро, - решил Егор. – Сначала посмотрю.
Он выбрался из машины, прошел несколько метров до поворота. Дорога припорошена снегом, но вполне проезжая. До нежилой Ольховки – километров пять, от нее – столько же до родного Зарубино.
Приняв решение, он вернулся в машину. На всякий случай еще раз позвонил отцу:
- Батя, еду через Ольховку, скоро буду. Ждите.
- Не рисковал бы, сынок, – засомневался отец. – Не дай Бог проселок перемело – встанешь.
Он встал на окраине Ольховки, встал крепко и надолго. Полуразвалившихся домов бывшего села за стеной снега не было видно. «Форд», прочно сев на брюхо, напрасно вращал колесами - ни вперед, ни назад.
Егор обошел машину, убедился в бесполезности попыток сдвинуться с места и чертыхнулся, коря себя за самонадеянность. Теперь – только трактором вытягивать, да где ж его взять?
Он принялся, было, названивать отцу, но связи не было – вымершее село находилось в низине, полоски антенны на мобильном не высвечивались.
«Дело – дрянь, придется загорать до утра», - понял Егор и вновь полез в машину. Бензина должно хватить часа на три-четыре работы двигателя, а дальше?
Он сидел, тупо глядя на заметенное снегом лобовое стекло. Сколько прошло времени – час, два? Закончится бензин – придется жечь костер, благо дерева от разрушенных построек вокруг в достатке.
Скоро метель должна закончиться, утром посветлу можно будет пешком дойти до Зарубино, там у бати есть трактор, поможет.
Печка в машине работала исправно, снег, что налипал на стекло, Егор время от времени смахивал дворниками. Что-то мелькнуло за лобовым стеклом. Он не поверил своим глазам, когда увидел сидящего на капоте машины кота.
Смахнув дворниками снег, пригляделся. Да, это был кот. Серый, худой, изможденный холодом, невзгодами и наверняка много дней голодавший – казалось, что от кота остались лишь кости и сухожилия. Он глядел на Егора и беззвучно открывал рот – мяукал, но за шумом двигателя его не было слышно…
*****
Железная печь с аппетитом пожирала дрова, взамен отдавая живительное тепло. Егор даже скинул верхнюю одежду. Время от времени подкидывая колотые чурбаки в топку, он с благодарностью посматривал на кота, который, лежа на полке, немигающими глазами смотрел на огонь.
Егор сходил к машине, выбрал из баула с гостинцами рыбные консервы, кружок колбасы, что вез для родителей, и вернулся в подвал. Кот так и лежал на своем месте, глядя на огонь. Понятно было, что «спасательная операция» отняла у кота остатки невеликих сил.
- Поешь, земляк, – Егор открыл банку со шпротами и поставил ее рядом с котом. Тот повел носом, но от угощения отказался.
- Ты чего это нос воротишь? Я же вижу, что голодный. Ты, часом, не помирать ли собрался? – догадался Егор. – Зачем же ты тогда пошел ко мне, если не за помощью? Или… Это ты меня спасал? Ну ты даешь! – изумился Егор. – Сам погибай, а человека спасай? Нет, браток, так не пойдет, ты уж, пожалуйста, живи.
- Не искушай меня, человек, – читалось в глазах кота. – Да, сейчас тепло и есть еда. Но завтра печь остынет, еды не будет и мне вновь придется мучиться, страдая от холода и неудержимых приступов голода...
Уже завтра ты уедешь, как уехали те, кто проводил в последний путь моего хозяина, как те, что проезжали по дороге мимо меня. И те, и другие отводили в сторону глаза, стараясь не замечать меня и скорее забыть. И ты забудешь, лишь только уедешь…
- Нет, земляк, - будто услышав мысли кота, прошептал Егор. – Неужели ты думаешь, что я тебя оставлю здесь одного, на верную гибель? Это ведь как ребенка бросить. Хорошего же ты обо мне мнения. Иди ко мне, кот!
Он взял его на руки, присел с ним у открытой дверцы печи и принялся ему рассказывать о своих родителях, которые ждут его, о своей семье, которая волнуется, не дождавшись звонка.
Он гладил кота по костлявому хребту, по головке, почесывал усатые щечки, пока, наконец, не услышал робкое, едва слышное мурчанье.
- Веришь мне? – Егор взглянул коту в глаза, тот ответил ему, согласно мигнув. – Тогда покушай, а я подкину дров в печку.
Кот, стараясь сдерживать свой аппетит, съел рыбку, небольшой кусочек колбаски и, облегченно вздохнув, вновь улегся на колени Егора.
После полуночи они услышали треск двигателя трактора, затем призывный сигнал клаксона.
- Батя, – усмехнулся Егор. – Наверняка мать погнала, едва метель улеглась. Побудь немного здесь, я быстро.
Егор дошел до застрявшего «Форда», там уже суетился отец, цепляя трос к работающему МТЗ.
- Живой? – спросил он, не меняя выражения лица, будто расстались только вчера. – Ну и добре. Садись за баранку, потяну на тросе до места.
- Подожди, батя. Я не один, – и, увидев удивленный взгляд отца, добавил: - Меня тут кот приютил. Если б не он, мне б тут кисло пришлось…
Едва он вошел в подвал, кот кинулся к нему с радостным мяуканьем. Егор поднял его на руки, засмеялся:
- Быстро же ты соскучился. Все, друг, прощайся со своим жилищем, поедем на новое место жительства.
Он открыл коту дверь, ведущую в дом, дождался его. Кот вернулся через пару минут, держа в пасти старую рукавицу.
- Это - твоего хозяина? – догадался Егор. – Правильно, кот, никогда не забывай тех, кто был добр к тебе, с кем ты был счастлив.
Егор поднял его вместе с рукавицей и шагнул в морозную ночь, которая обязательно сменится солнечным утром, а там - не за горами и лето…
Автор ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ
Свежие комментарии